75 000 руб.
"Письма о разных физических и философических материях, писанные к некоторой немецкой принцессе, с французского языка на российский переведенные Степаном Румовским, Академии наук членом, астрономом и профессором. Часть 2"
Леонард ( Леонтий ) Эйлер С.-Петербург, При Императорской Академии Наук, 1796г.
Знаменитый труд Леонарда Эйлера - одного из величайших учёных в истории человечества, символа российской науки.
Формат: 12,3 * 20,3см.; 339 стр.
Экземпляр в цельнокожаном переплёте эпохи с блинтовым тиснением на корешке. Форзацы светлого тона. Цветной обрез. Шёлковое ляссе.
Издание напечатано на высококачественной вержированной бумаге и снабжено многочисленными рисунками в тексте и тремя полностраничными раскладными гравированными иллюстрациями на отдельных вклейках.
Перевод Степана Яковлевича Румовского ( 1734-1812 ) - русского учёного-астронома и математика, одного из первых русских академиков.
Тираж: 600 экземпляров.
См. СК XVIII № 8565. Сопиков № 8191. Смирдин № 4369 ( 30 рублей ). Бобынин № 609. Чумаков " Даже ослепнув он не уехал из России ".
Говорят, что когда на балу, устроенном в честь приезда из Санкт-Петербурга в Берлин знаменитого математика Леонарда Эйлера, королева-мать спросила учёного, почему он так немногословен, тот ответил: " Прошу меня простить, но я только что из страны, где за лишнее слово могут повесить ". Однако через 25 лет он опять вернулся в эту " ужасную страну ", чтобы навсегда там остаться. Так велико для него было притяжение России.
15 апреля 1707 года в семье базельского пастора Пауля Эйлера родился сын, наречённый Леонардом. С раннего детства отец готовил его к духовной карьере. По мнению Пауля, хороший священник должен был обладать чётко развитой логикой, поэтому большое значение он придавал занятиям математикой. Мало того, что сам пастор любил эту точную науку, так ещё он дружил со знаменитым математиком Якобом Бернулли.
Когда Леонарду едва исполнилось 13 лет, младший брат Якоба, профессор университета Иоганн Бернулли заметил в мальчике неординарные математические способности и предложил по субботам приходить к нему домой, где они в лёгкой и непринуждённой обстановке вместе с сыновьями Иоганна, Даниилом и Николаем решали сложные математические задачи.
Уже 17 лет от роду Леонард получил учёную степень магистра. Вскоре был издан первый его серьёзный научный труд " Диссертация по физике о звуке ", получивший весьма лестные отзывы серьёзных учёных. В 1725 году молодой магистр попытался получить в Базельском университете освободившееся место профессора физики, но, даже, несмотря на протекцию Бернулли, соискателю ответили, что он слишком молод для такой почётной должности.
Вообще тогда в Швейцарии с научными вакансиями было так туго, что даже дети профессора не могли найти себе достойного занятия. Зато научные кадры требовались в соседней России, где в 1724 году Пётр I учредил первую в стране Академию.
Первыми в Санкт-Петербург перебрались Даниил и Николай Бернулли, а уже в начале 1726 года Леонарду пришла депеша, в которой говорилось, что его, по их рекомендации герра Эйлера приглашают на должность адъюнкта по физиологии с окладом 200 рублей в год. Сумма эта была хоть и не особенно велика, однако значительно больше того, на что молодой математик мог рассчитывать на родине. Поэтому уже в апреле 1726 год, сразу по получении аванса, Эйлер покинул родную Швейцарию. Тогда он ещё думал, что на время.
В столице Российской империи молодого спеца, меньше чем за год научившегося довольно бегло говорить по-русски, тут же загрузили работой, причём, не всегда связанной с математикой. Дефицит специалистов привёл к тому, что учёного то заряжали заданиями по картографии, то требовали письменных консультаций для кораблестроителей и артиллеристов, то поручали конструирование пожарных насосов, а то и вовсе вменяли в обязанность составление придворных гороскопов. Все эти задания Эйлер аккуратно исполнял, и только требования по вопросам астролог� �и категорически переадресовывал к придворным астрономам. Дело не в том, что учёный полагал астрологию лженаукой, просто предсказания в России всегда были делом повышенной опасности и требовали особой осторожности.
В 1731 году 24-летний Леонард стал академиком и получил место профессора физики с окладом вдвое против прежнего. А ещё через два года он занял должность профессора чистой математички. Теперь ему причиталось 600 рублей в год. С таким доходом уже можно было подумать и о семье. В конце 1733 года учёный женился на своей ровеснице и соотечественнице Катарине, дочери художника Георга Гзеля и приобрёл небольшой дом на набережной Невы. За время совместной жизни супруга родила Леонарду 13 детей, однако выжили из них только пятеро, две дочери и три сына.
В 1735 году Эйлер самостоятельно, без всякой посторонней помощи, за три дня выполнил срочное правительственное картографическое ( по другим данным - астрономическое ) задание, на которое другие академики просили несколько месяц. Однако такая интенсивность работы не могла не сказаться на здоровье учёного: из-за чрезвычайного перенапряжения Леонард Эйлер ослеп на правый глаз.
К тому времени его имя уже было широко известно в России. А написанный в 1736 году трактат " Механика, или наука о движении, в аналитическом изложении " принёс учёному поистине мировую славу. Именно с него теоретическая механика стала прикладной частью математики.
За проведенные в России полтора десятилетия Эйлер написал и издал более 90 крупных научных работ. Он же был основным автором академических " Записок " - центрального российского научного бюллетеня того времени. Математик выступал на научных семинарах, читал публичные лекции, выполнял самые разнообразные задания. Бывший учитель, Иоганн Бернулли, писал ему: " Я посвятил себя детству высшей математики. Ты, мой друг, продолжишь её становление в зрелости ".
Слава об Эйлере, как о великолепном математике выросла до такой степени, что когда в 1740 году в Берлинской Академии освободилось место директора её математического департамента, сам прусский король Фридрих предложил учёному занять эту должность. В 33 года.
К тому времени в Петербургской АН началось время стагнации. После смерти Императрицы Анны Иоанновны царём стал малолетний Иоанн IV. Правившая в это время империей регент Иоанна Анна Леопольдовна наукам никакого внимания не уделяла, и Академия постепенно приходила в запустение.
" Предвиделось нечто опасное, - писал потом Эйлер в автобиографии. - После кончины достославной Императрицы Анны при последовавшем тогда регентстве… положение начало представляться неуверенным ".
Поэтому учёный воспринял приглашение Фридриха как подарок судьбы и тут же подал прошение, в котором писал: " Того ради нахожусь принуждён, как ради слабого здоровья, так и других обстоятельств, искать приятнейшего климата и принять от его Королевского Величества Прусского учинённое мне призывание. Того ради прошу Императорскую Академию наук всеподданнейше меня милостиво уволить и снабдить для моего и домашних моих проезду потребным пашпортом ".
Но, несмотря на общее прохладное отношение к науке, государственная администрация вовсе не горела желанием вот так запросто отпускать уже признанное мировое светило. С другой стороны, и не отпустить было нельзя. Поэтому, в результате недолгих переговоров, от математика удалось получить обещание, даже проживая в Берлине всячески помогать России. Взамен ему присвоили звание почётного члена Академии с окладом 200 рублей. Наконец, 29 мая 1741 года все документы были выправлены, и уже в июне Эйлер, вместе со всем своим семейством, женой, детьми и чет ырьмя племянниками прибыл в Берлин.
Здесь его, как и некогда в России, также начали активно привлекать к самым различным непрофильным работам и проектам. Он занимался организацией государственных лотерей, курировал работу монетного двора, руководил прокладкой нового водопровода и организацией пенсионного обеспечения.
А вот с самим королём Фридрихом у Леонарда отношения не сложились. Монарху не пришёлся по вкусу хоть и добрый и умный, но совершенно не компанейский математик. Действительно, Эйлер терпеть не мог светских приёмов, балов и прочих увеселительных мероприятий, мешавших научным рассуждениям. Когда жене удавалось вытащить его в театр, математик выдумывал для себя какой-нибудь сложный пример, который и решал в уме всё время представления.
Слово, данное перед тем, как покинуть Россию, учёный держал строго. Он продолжал печатать свои статьи в русских журналах, редактировал труды русских учёных, закупал для Петербургской Академии инструменты и книги. В его доме на полном пансионе жили отправленные на стажировку молодые русские учёные. Перспективный студент московских " Спасских школ " Михайло Ломоносов пожить у мэтра не успел, поскольку вернулся в Россию за год до того, как Эйлер из неё выехал. Однако учёные завели оживлённую переписку.
Эйлер больше всего отмечал в молодом человеке " счастливое сочетание теории с экспериментом ". Когда в 1747 году президент Императорской Академии наук граф К.Г.Разумовский попросил его дать отзыв о статьях Михайлы, Эйлер оценил их очень высоко.
" Все сии диссертации, - писал он в отчёте, - не токмо хороши, но и весьма превосходны, ибо он [Ломоносов] пишет о материях физических и химических весьма нужных, которые по ныне не знали и истолковать не могли самые остроумные люди, что он учинил с таким успехом, что я совершенно уверен в справедливости его изъяснений. При сем случае г. Ломоносову должен отдать справедливость, что имеет превосходное дарование для изъяснения физических и химических явлений. Желать должно, чтоб и другия Академии в состоянии были произвести такия откровения, как � �оказал г. Ломоносов ".
Надо сказать, что весьма заносчивый, самолюбивый и сложный в общении Михаил Васильевич также до конца дней любил своего берлинского учителя, писал ему дружеские письма и считал одним из величайших учёных мира.
Большинство введённых Эйлером почти три столетия назад терминов, понятий и приёмов используются математиками и поныне. Но всё это никак не влияло на холодное отношение к нему власть предержащих царственных особ Пруссии. Когда в 1759 году умер президент Берлинской Академии наук Мопертюи, Фридрих II долго не мог найти ему замену. Французский учёный-энциклопедист и просто большая умница Жан Д`Аламбер, к которому король обратился в первую очередь, отказался от заманчивого предложения, посчитав, что в Берлине есть более достойная кандидатура на этот пост. Наконец Фридрих смирился и таки отдал Эйлеру руководство Академией. Но титул президента присвоить ему отказался категорически.
Тем временем, в России авторитет Эйлера, напротив, всё более креп. Во время семилетней войны русская артиллерия случайно разрушила дом учёного в Шарлоттенбурге ( пригород Берлина ). Узнавший об этом фельдмаршал П.С.Салтыков тут же возместил учёному все нанесённые потери. А когда весть о неудачном артобстреле достигла Императрицы Елизаветы, она распорядилась от себя лично прислать берлинскому другу ещё 4000 рублей, что было огромной суммой.
В 1762 году на русский престол заступила Екатерина II, мечтавшая установить в стране " просвещённую монархию ". Возвращение в страну видного математика она видела одной из важнейших своих задач. Поэтому вскоре Эйлер получил от неё весьма интересное предложение: возглавить математический класс, получив при этом звание конференц-секретаря Академии и оклад 1800 рублей в год. " А если не понравится, - говорилось в её поручении дипломатическим представителям, - благоволит сообщить свои условия, лишь бы не медлил приездом в Петербург ".
Эйлер, и правда, благоволил выдвинуть встречные условия: пост вице-президента Академии с окладом 3000 рублей; ежегодную пенсию 1000 рублей супруге в случае его смерти; оплачиваемые должности для троих его сыновей, в том числе пост секретаря Академии для старшего.
Такая дерзость со стороны какого-то математика возмутила представителя императорской администрации, видного российского дипломата графа С.Р.Воронцова. Однако сама Императрица думала по-другому. " Письмо к Вам г. Эйлера, - писала она графу, - доставило мне большое удовольствие, потому что я узнаю из него о желании его снова вступить в мою службу. Конечно, я нахожу его совершенно достойным желаемого звания вице-президента Академии наук, но для этого следует принять некоторые меры, прежде чем я установлю это звание - говорю установлю, так как до� �ыне его не существовало. При настоящем положении дел там нет денег на жалование в 3000 рублей, но для человека с такими достоинствами, как г. Эйлер, я добавлю к академическому жалованию из государственных доходов, что вместе составит требуемые 3000 рублей… Я уверена, что моя Академия возродится из пепла от такого важного приобретения, и заранее поздравляю себя с тем, что возвратила России великого человека ".
Получив заверения в том, что все его условия приняты на самом высоком уровне, Эйлер немедленно написал Фридриху заявление с просьбой об отставке. Возможно из-за нежелания отпускать видного учёного, возможно - из-за негативного к нему отношения, а скорее всего - от всего этого вместе, король не просто отказал, а именно проигнорировал обращение Эйлера, не дав на него никакого ответа. Эйлер написал ещё одно прошение. С тем же результатом. Тогда математик просто демонстративно прекратил работу в Академии. Наконец, с просьбой отпустить учёного к к оролю Пруссии обратилась сама Екатерина. Только после такого высокого вмешательства Фридрих разрешил математику покинуть Пруссию.
В июле 1766 года учёный вместе с 17 домочадцами прибыл в Санкт-Петербург. Здесь его сразу приняла сама Императрица. И не просто приняла, а пожаловала 8000 рублями на покупку дома и обстановки и даже предоставила в полное его распоряжение одного из своих лучших поваров.
Уже в России Эйлер начал работу над одним из главных своих трудов - " Универсальной арифметикой ", издававшейся так же под названиями " Начала алгебры " и " Полный курс алгебры ". Причём книга эта была изначально напечатана именно на русском языке, и только через два года - на официально-научном немецком. Мы вполне можем утверждать, что все последующие мировые учебники алгебры основывались именно на этом труде.
Сразу за ним Эйлер выпустил ещё две масштабных монографии - " Оптика " и " Интегральное исчисление ". Когда же он усиленно работал над новым своим большим трудом " Новой теорией движения Луны ", случилась трагедия. По Санкт-Петербургу прошёл большой пожар, уничтоживший более ста домов. В эту сотню попал и дом Эйлера на Васильевском острове. К счастью, учёный успел спасти большую часть своих рукописей. То же, что спасти не удалось, он в короткий срок восстановил, надиктовав тексты по памяти.
Именно надиктовав. Ибо зрение учёного, проводившего сутки напролёт за вычислениями и расчётами, находилось в самом критическом состоянии. Врачи-окулисты давно диагностировали у Эйлера быстро прогрессирующую катаракту единственного рабочего левого глаза. Поэтому большую часть своих трудов он уже давно " писал " руками шустрого мальчика-портного.
Знавшая об этом Императрица Екатерина специально для поправки зрения учёного выписала в 1771 году из Берлина лучшего специалиста в этой области - личного окулиста австрийского Императора и английского короля барона Венцеля. Операция прошла успешно: Венцель удалил катаракту и предупредил учёного, что первые несколько месяцев ему надо беречься от яркого света и отказаться от чтения, чтобы глаз привык к новому состоянию.
Но такая пытка была для Эйлера абсолютно нестерпимой. Уже через несколько дней он, втайне от домашних, снял повязку и с жадностью накинулся на свежие научные журналы. Результат не замедлил сказаться: вскоре учёный опять потерял зрение, теперь уже окончательно. При этом производительность его труда не только не уменьшилась, но даже выросла. Неисправимый оптимист, он иногда с долей юмора говорил, что потеря зрения пошла ему на пользу: он перестал отвлекаться на внешние красоты, не связанные с математикой.
Вскоре судьба нанесла ему ещё один серьёзный удар. В 1773 году умерла любимая жена Катарина, с которой он прожил в счастливом браке 40 лет. Но и эта потеря не выбила его из седла. Спустя три года он женился второй раз. На сводной сестре Катарины Саломее. Она во всём напоминала Леонарду почившую супругу и до конца жизни учёного была его верной помощницей.
В начале 1780-х годов Эйлер всё чаще стал жаловаться на головные боли и общую слабость. 7 сентября 1783 года он вёл послеобеденную беседу с академиком Андреем Лекселем. Оба математики и астрономы, они обсуждали недавно открытую планету Уран и её орбиту. Внезапно Эйлер почувствовал себя плохо. Он только успел сказать: " Я умираю ", после чего сразу потерял сознание. Через несколько часов его не стало. Врачи установили, что смерть произошла от кровоизлияния в мозг.
Похоронили учёного в Санкт-Петербурге, на лютеранском Смоленском кладбище рядом с первой женой. На надгробном камне высечены слова: " Здесь покоятся бренные останки мудрого, справедливого, знаменитого Леонарда Эйлера ".
Осенью 1956 года, к празднованию 250-летия со дня рождения великого математика, его прах был торжественно перенесён в " Некрополь XVIII века " на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры, туда, где покоится его великий младший современник Михаил Васильевич Ломоносов.
Очень редкое издание. Чистый комплектный экземпляр. Цена: 75 000 руб.
|
